Главная

Применительно

Существует только одно занятие,
которое с успехом удается едва ли
единицам, но которым каждую
минуту хотят заниматься буквально
все – жизнь.

Вот перед нами конкретное задание – выяснить, что есть такое то самое Третье Бытие, которое исподволь, но неотлучно управляет и нашим телом, и нашим духом. И теперь мы должны с этой работой справиться легко и с удовольствием, поскольку все приемы метода философского обобщения нам уже хорошо известны. И вообще всю дальнейшую работу можно расценить в качестве некоего завершающего зачета на проверку овладения этим методом.
Однако здесь сразу же следует сделать одну большую оговорку, правда, не столько против метода, сколько насчет его будущих результатов.
Дело в том, что (при достаточно грубом делении) любое знание о каком-либо объекте можно разбить на два вида – знание об объекте, и знание о его деятельности. Когда объект виден, то мы имеем оба вида знания – и то, и это. А когда объект не виден, то он определим только через свою деятельность. И в этом случае нам достается только знание о деятельности.
И вот метод философского обобщения ищет ту деятельность, которая относится к главной функции объекта, а далее мы уже добираемся и до самого объекта тем путем, который мы проделали выше.
Таким образом, функция для нас – это орудие выявления сути того бытия, которое эту функцию проявляет через свою деятельность. Суть функции не в том, что она предъявляет саму себя, а в том, что она предъявляет того, кто её исполняет.
Однако на функцию ложится слишком большая ответственность представлять того, кто её исполняет, если бытие исполнителя функции иноприродно тому бытию, где эта функция исполняется.
Потому что – откуда мы знаем, каким краем Своего Бытия проникает Третье Бытие в наше бытие, и насколько та Его функция, которая была обнаружена нами в качестве главной, есть главная и для Него Самого? Функцию Третьего Бытия мы определили выше (кто не забыл), и она состоит в Совместности человеческого организма. Но насколько полно эта деятельность может характеризовать весь невидимый объект? Ведь, для нас полная загадка – что представляет собой подобный объект от начала и до конца?
Его функция (функция Третьего Бытия), выявленная нами, с несомненностью является главной только лишь для нас – благодаря этой функции существует наш организм, и, благодаря этой функции, мы вообще живем. Но этот взгляд направлен только с нашей стороны, и, следовательно, это очень одностороннее знание об объекте, поскольку у Него могут быть и еще какие-то функции, нами вообще не видимые, нами вообще не знаемые и нас вообще не касаемые.
Для футбольного мяча, например, функция человека состоит в том, чтобы играть в футбол. Большего мячу о человеке знать не дано, да и не надо. Но разве этим исчерпывается вся полнота человеческого бытия?
Точно также и здесь – запустив механизм метода философского обобщения в отношении невидимого объекта, который мы, к тому же, замыкаем на себе, мы сразу же методологически обеспечиваем себе односторонний и слишком узкий взгляд на этот объект, чтобы понимать его в полном развороте. Потому что этот взгляд видит лишь то, что сопричастно только нам. Всего остального в невидимом объекте (если всё остальное никак не связано с нами) мы никогда не увидим.
Допустим, что в полной темноте мы получили чем-то неизвестным и от кого-то неизвестного ощутимый укол. По анализу произошедшего мы вполне можем представить себе то орудие, которым произведёт укол, только в той его части, которой непосредственно и был произведен сам укол. Далее этого, распространяясь по всем версиям выше места укола, мы ни о полной конструкции орудия, ни о том, кто произвел им тычок – знать уже не можем. Дальше нам не дано. Вот примерно так выглядит аналогия с познанием невидимого объекта, проявившего себя в какой-то деятельности, затронувшей наше бытие.
А как же раньше (спросит читатель)? А раньше у нас такой беды не было – мы искали функцию собственной психики для собственного же бытия, и в этой функции должна была раскрыться вся полнота этого бытия. Тут никаких тайн (от самих себя же!) быть не может. А те тайны, которые есть – это тайны Третьего Бытия. Это Оно напускает туману на нашу психическую жизнь. Это его уколы. Но все эти тайны не наши. Наши тайны должны быть все известны наперечет, если они наши.
Поэтому далее следует готовиться к тому, что знание о Третьем Бытии, которое мы будем добывать, будет знанием применительным. Именно «применительным» (бдительный Word сейчас подчеркивает), потому что всё содержание полученного знания нам придется понимать только применительно к нашему взаимодействию с Третьим Бытием и безотносительного задач Его полноразворотного понимания.
Запомним это, и начнем.
А начнем мы с того, что заменим слово «взаимодействие» на другое слово. Мы заменим его на слово «взаимоотношения», потому что Третье Бытие – это Личность.
Это неизбежный вывод, поскольку только личность может обладать сознанием и волей.
Сегодня многие мыслят отголосками восточных теорий, из недр которых сознание, так или иначе, вылезает каким-то обезличенным и переходящим, то ли в какое-нибудь Ничто, то ли еще в какую-то другую пустоту, где личность должна окончательно раствориться и потеряться, и в этом видится какой-то благой смысл для этой личности. Очевидно, именно по беде этих метамотивов Восток никак не может помирить сознание и личность, и доходит в этой беспомощности до совершеннейших анекдотов. В одном из подобных анекдотов некоему большому мудрецу приснился сон, что он мотылек, который беспечно летает и ничего не знает ни про какого большого мудреца. Это было им объявлено логической загадкой, и теперь всем, кто про это слышал, должно быть непонятно, кто же он такой – большой мудрец, или маленький мотылек? Сам мудрец, как проснулся, так с тех пор во всём и сомневается – кто кому снится?
Никто не способен так запутаться в простых ситуациях, как путается в них Восток, и никто не способен, затем, столь простую загадку возвести в сан какой-нибудь философии.
Однако Запад решает этот вопрос, как всегда, просто, экономично и предельно строго. Например, Декарт. У Декарта «я мыслю, следовательно, я существую» вовсе не означает несомненную действительность существования личности, как об этом думают многие. Это слишком поверхностное понимание Декарта. Восточное. В таком понимании, действительно, и мотылек существует, и большой философ тоже, раз уж оба мыслят. Хорош был бы Декарт, если бы его аргумент заключался только в этом!
Нет, Декарт допускает естественное возражение, что мысль может сомневаться даже в собственном существовании, и – что тогда? А вот тогда, говорит Декарт (великий Декарт!!!), если я сомневаюсь в собственном существовании, то именно поэтому я и существую с неопровержимой действительностью, поскольку факт сомнения неопровержим, но он кем-то осуществляется. И, следовательно, нельзя сомневаться и в существовании того, кто это неопровержимое сомнение переживает! И, если неопровержимое сомнение переживаю я, то, стало быть, я существую столь же несомненно, сколь несомненно существует само моё сомнение.

Главная
Карта сайта
Кликов: 1897237


При использовании материалов
данного ресурса ссылка на
Официальный сайт обязательна.
Все права защищены.


Карта сайта