Главная

Добро и зло 07

А, например, уж, казалось бы, куда ни кинь, и как ни положи, а верность всегда хороша сама по себе. Однако, похоже, что и с нею все не так гладко. Для начала разберемся с верностью в любви. Если один человек любит другого, то он тем самым отдает ему предпочтение перед всеми другими людьми, и в упоении обладания даже в качестве варианта поставить никого рядом со своим избранником не может. При этом существует абсолютная верность. Но разве есть нравственные основы у такой верности? Эта верность естественна так же, как мысль ходить на ногах, а не на руках, что совершенно не предполагает собой никакого нравственного выбора. Эта верность физиологична и естественна. Она не от нравственности. А если любви нет, а верность сохраняется, то это может быть высоконравственным делом только тогда, когда нарушение такой верности повлекло бы за собой горе детям, или другому человеку, то есть когда она носит характер жертвы. А когда такая верность в отсутствии любви продиктована определенным удобством в жизни, или личной корыстью, то это также не высоконравственный поступок, а еще одна сделка, но уже не с обществом, а с партнером. Такая верность также по своим причинам не насыщена нравственностью, и не может расцениваться как некий одобряемый нравственностью акт. Хотя прямо противонравственного здесь ничего и нет, но здесь нет и ничего прямо нравственного. По сути дела такая верность - от безвыходности. Точно также может расцениваться и верность, которая продиктована безвыходностью другого порядка, когда, например, изменить хочется, но нет к этому ни условий, ни возможностей. Это верность не по принципам морали, а по житейским обстоятельствам в своей основе. Когда виноград зелен, сказал бы Эзоп.
А может ли верность быть напрямую злом по своим последствиям? Очевидно, может. Если люди не живут больше вместе, и один из них нашел себе другого спутника, то второй, оставшийся одиноким, может своей показной верностью просто задолбать бывшего супруга, если у того мягкое сердце и добрая душа, обильно сдобренные ранимостью. В этом случае хранящий верность и сам не живет, и другому этого не дает, постоянно кисло упрекая, что ему сломали жизнь, и теперь единственное, что ему осталась от прежнего счастья, так это только верность, которая постоянно должна колоть глаза тому, кто эту жизнь сломал, и кому эта верность уже больше не нужна. В таком случае объект данной назойливой верности ходит в церковь и ставит там свечи, чтобы Господь послал бывшему супругу новый объект любви и избавил бы, наконец, от этой убивающей радость, верности, всех участников пьесы. Такая верность просто превращается в избранное орудие мести и по своей изначальной мотивации - зло.
А что касается других "верностей", то понятно и без особых затрат: верность слову зависит в нравственном смысле от содержания того слова, на верность которому присягал, верность делу, человеку, флагу, идее и т.д., также может быть Добром или злом в зависимости от того, что нравственного или безнравственного несут в самом себе данные объекты верности.
При желании можно упражняться с любыми категориями нравственности, и мы заметим, что данная закономерность проявится обязательно. Причем любой человек, покопавшийся в своей жизни, или жизни знакомых ему людей, может всегда найти там и более убедительные примеры того, как кого-то уела верность, оскорбило благородство, нанесла душевные раны демонстративная честность и т.д. В чистом виде, вне конкретного смысла своего результата, эти категории нравственно не имеют однозначного смысла. Надо еще знать, где и для чего их применять. А если махать вокруг себя этими красивыми принципами напропалую, как дубиной, то можно не только дров наломать, но и судьбы перекалечить.
Наши примеры отчасти слишком общи, отчасти слишком частны, они могут быть даже неуклюжими, но это не снимает основного их смысла - если вырабатываемые человеком принципы имеют в самих себе способность при столкновении с действительностью оборачиваться или Добром или злом, а то и вообще нести некий межнравственный смысл, то эта способность обязательно будет реализовываться. Что постоянно и происходит.
Большего из этой группы нам, пожалуй, не выжать, можно переходить к следующей.
На очереди у нас самостоятельные нравственные категории. Суть их самостоятельности по нашей классификации состоит в том, что они не вырабатываются человеком в качестве норм соответствия своего поведения, а существуют в качестве всеобще принятой оценки тех или иных исторических, общественных явлений или личных взаимоотношений. Они имеют вид скорее оценочной квалификации уже непосредственно результатов постоянно присутствующих событий истории и частной жизни, а не исходных внутренних обязательств отдельных людей. Это такие понятия, как любовь, правда, ложь, ненависть, насилие, справедливость, жестокость, милосердие и т.д. Человека кружит водоворот истории, где он выгребает с помощью своих моральных принципов, а то, что из этого получается, имеет своей констатацией итоговые определения, сделанные с помощью данных самостоятельных нравственных категорий.
Естественно, что к этим категориям также абсолютно приложимы все нами выведенные ранее понятия о необходимости истории и человеческого взаимодействия друг с другом, о законодательной обязательности и ро зависимости от конкретных результатов применения в своей нравственной оценке. Последнее положение если и требует какой-то расшифровки, то она будет уже традиционна. Например, насилие не всегда есть зло. Когда опер применяет насилие к грабителю, то это - истинное Добро. Жестокость снайпера спецподразделения, засаживающего пулю между глаз террористу, также имеет похвальную меру при нравственной оценке, поскольку всего лишь ранив бандита, снайпер берет на себя моральную ответственность за возможную гибель заложников, а такая ответственность не может быть моральной, даже если она избирается в качестве неприятия жестокости как таковой вообще, а не по данному случаю.
Вера сама по себе очень высокая категория, но ведь и талибы, взрывающие статуи Будды и отправляющие в гетто с желтыми флагами индуистов, также руководствуются интересами своей веры. И напомним, что крестовые походы, инквизиция и газават - также дети искренней веры.
Ложь бывает во спасение, а правда - во вред. А такая вещь, как справедливость, обнаруживает под собой источник столкновения интересов, и вынуждена становиться на одну из враждующих позиций. Здесь - дилеммы. Если, к примеру, суд куплен и не хочет наказать насильника, то по справедливости ли поступят родственники жертвы, если сами произведут возмездие топором? Кто упрекнет их в том, что они поступили вопреки справедливости? Но кто одновременно и укажет меру этого справедливого воздаяния: отрубить голову, или только руки, или только ноги, или только ноги по самую шею? Лучше, конечно, последнее, но в данном случае все равно возникает любимое древними греками понятие меры, которое делает справедливость в одном случае Добром, а в другом случае злом при несоблюдении меры отмщения.
Если человека оскорбили словесно, то по справедливости его нельзя упрекнуть в том, что он двинул хаму в рожу. Но если он после этого избивает его еще пятнадцать минут до тех пор, пока тот собственными зубами не прикусит собственные легкие, то это будет уже активным злом, несмотря на то, что возможно по внутренней мере мстителя он уравнял свой ущерб с ущербом обидчика. Следовательно, справедливость, как связанное с мерой понятие, переходит более в область права, чем нравственности, поскольку в ее основе лежит не нравственное понятие Добра, а правовое понятие правомочности. Справедливость, таким образом, всегда выступает как состязание прав, а не как состязание добродетелей. Простой пример: один человек дает другому денег взаймы. Тот, кто взял деньги, вложил их в хорошее дело и намеревается в срок вернуть. Случился пожар и все, что у него было, сгорело. Он остался на пепелище и без денег. Пришел срок возврата долга. Займодавец обращается в суд, и суд принимает решение посадить заемщика в тюрьму. Справедливо требование человека о возврате ему его денег? Абсолютно! Он пострадал? Несомненно, и, возможно, очень чувствительно. Кто виновник его имущественной утраты? Тот, кто взял деньги и не вернул. Вправе требовать человек наказания тому, кто нанес ему урон? Вправе и еще раз вправе! Нравственно он поступает, зная, что виновному нечем расплатиться? Нет и еще раз нет! Но справедливость-то торжествует? Еще как! А нравственность попирается? Еще более попирается, чем торжествует справедливость!

Главная
Карта сайта
Кликов: 2072977


При использовании материалов
данного ресурса ссылка на
Официальный сайт обязательна.
Все права защищены.


Карта сайта