Главная

Искусство 01

Сразу следует здесь сказать, что выделение темы "Искусство" в отдельную главу - искусственно. Мы рассматриваем искусство не как искусство вообще, а как субъект истории. Поэтому гораздо правильнее было бы оставить все позиции данного раздела в главе "История", но поскольку эта тема определенным образом отделяется по своей специфике от истории вообще, то не будет большого греха в целях удобства повести о ней разговор в несколько самостоятельной форме.
Итак, что мы можем сказать об искусстве, как об историческом субъекте, через который история чему-то нас может постоянно учить и этим совершенствовать? Прежде всего, не должна вызывать сомнений сама непрерывность присутствия искусства в истории. Самые первые стоянки человека уже имеют своей составной частью картинные галереи (их мы сейчас называем наскальной живописью), а также такие экспонаты, как украшения из кости, стекла, дерева и камня. Даже предметы быта (особенно гончарного производства) доисторического периода уже в той же мере технические приспособления, в какой одновременно и произведения искусства (орнамент, нефункциональная форма, преследующая собой сугубо красоту, раскраска, резьба, стилизация под животных или человека и т.д.). Песни и танцы также уходят в самую глубь истории, до самых ее корней. С непрерывностью нам все понятно, потому что это всегда было, никогда не прерывалось и продолжается до сих пор.
Историчность (постоянное изменение) также бросается в глаза: театр изменился до неузнаваемости, музыка трансформировалась почти в немузыку, живопись вывернулась наизнанку, танцы вообще меняются каждые 5-10 лет, манера стихосложения отличается в каждом поколении поэтов, а школы живописи сменяют друг друга как очередники в пивном ларьке и т.д. Все это нам очень подходит. Остается только доказать, что содержание этой деятельности человека наполняется Богом, и найти в соответствии с этим содержанием свою роль и задачу.
Но как нам это возможно сделать, если фактический материал об искусстве в истории не менее объемен, чем сама история? Попробуй, охвати взором все искусство только сегодняшнего дня - глаза разбегутся. А нам это следует сделать во всей исторической ретроспективе. Это невозможно вообще, а не то, что в пределах одной главы из одной книжки. Одно лишь намерение ворваться в такие необъятные пределы с целью анализа и группировки фактов - вызывает тоску. Причем нет никаких оснований для предположений того, что когда наше намерение перейдет в фазу исполнения, то эта тоска не приобретет суицидального характера. Надо как-то сужать круг поиска!
Конечно, можно выбрать какой-либо отдельный вид или жанр искусства, и на его примере поискать то, что мы ищем. Но есть ли у нас уверенность, что этот избранный нами для обобщающего опыта вид искусства будет отражать в себе всё то, что присуще всем остальным видам искусства? И даже - есть ли у нас какая-то уверенность в том, что он вообще отразит в себе то, что присуще всем остальным видам? У нас такой уверенности нет. Случайным образом мы действовать не можем. Не лотерея. А выбирать намеренно одно из многих можно только тогда, когда есть критерии отбора. Но сами критерии отбора любого выбора определяются тем, что выбираемое должно соответствовать какой-то намеченной цели. Если, например, это подходит нам по каким-то критериям соответствия нашей цели, значит, мы это выбираем, а если это, например, - не подходит для наших целей, следовательно, мы его не выбираем. А в нашем случае такой отбор совершенно невозможен, потому что мы даже не знаем - для чего мы вообще выбираем? Цели-то мы и не знаем, как раз. Мы ее наоборот - ищем! Под что нам подбирать критерии соответствия, если мы пока еще и сами не знаем что мы ищем, и найдем ли мы вообще что-либо там, где ищем? Поэтому мы не можем составлять критериев отбора, не зная цели, а без критериев отбора мы не знаем, как выбирать, а, не зная, как выбирать, лучше вообще не выбирать. То есть отказаться от попытки выделить для отдельного показательного рассмотрения один из видов искусства.
Памятуя о том, что мы совершенно необоснованно и механически выделили тему искусства из всей темы "История", мы должны для себя признать, что у нас остается только одна возможность - пользоваться старыми критериями: непрерывность, историчность и наличие анализируемого содержания. С этими критериями мы вновь и подойдем к искусству, но уже не с целью доказательства его соответствия искомым характеристикам искомого исторического субъекта, а в попытке отсеять из всей его массы то, что не отвечает хотя бы одному из этих критериев. В шахматах это называется упрощением. Есть определенная категория рационально мыслящих шахматистов, которые закономерно считают, что выяснить, кто сильнее и поставить мат, можно с помощью всего лишь пяти-шести фигур, а не усилиями всего исходного набора доски, который только засоряет видимость и создает усложняющее количество возможностей, превышающее своей массивностью простые потребности. Эти шахматисты начало игры строят так, чтобы разменять побольше фигур и упростить ситуацию до небольшого количества вариантов, что как раз и обеспечивается малым количеством оставшихся фигур. То же самое с помощью наших старых критериев попытаемся сделать и мы.
А, подходя с этим намерением ко всем существующим видам искусства, мы, очевидно, первым делом должны отбросить те из них, которые связаны с достижениями науки и имеют своей основой техническую базу. Потому что эта техническая база не всегда была к услугам, скажем, фотографии или кино, вследствие чего их долгое время вообще не было ни в природе, ни в сфере искусства, что прямо заявляет нам о том, что эти виды искусства не имеют исторической непрерывности, так нами отстаиваемой в качестве одного из необходимых критериев. Киномеханики не разъезжали с передвижками по Шумеру или Египту, а рыцари Круглого Стола даже не предполагали, что когда-то появится некий вид искусства, где темы их заседаний станут переходящими из сценария в сценарий. Солдаты Наполеона видели и египетские пирамиды, и Московский Кремль, но ни слайдов этих экзотических мест не привезли с собой домой, ни фильма "Ватерлоо" не смотрели, утирая бессильные слезы. Исходя из всего этого, мы ведь не должны говорить о том, что все эти поколения людей жили без всякой задачи в том случае, если задачи человечества хоть в какой-то части располагаются в области кино. Так что кино мы должны исключить. Нам от этого только легче станет.
Хотя, по первому предъявлению вполне имел бы вид действительного тот чек, который предлагают нам в оплату за подтверждение непрерывности кино в истории человечества некоторые киноведы, которые утверждают, что кино - это просто продолжение театра иными средствами. Причем, конечно же, предполагается, что более совершенными. Но мы не можем принять этот чек к оплате - он не подкреплен авуарами его владельцев. Кино нельзя считать развившейся в совершенный вид формой театра. Это два совершенно разных жанра. И различие их кроется не в технических возможностях, а в наличии в одном случае, и в отсутствии в другом из них, выбора метода восприятия предлагаемого действия непосредственно самим зрителем. При просмотре театрального действия зритель может вникать в него любым угодным ему способом. Он может смотреть на любого из героев на любом участкесцены и на любую деталь представления. Он выбирает и последовательность перемещения своего взора, и очередность акцентов своего внимания. Действие просто целиком разворачивается перед нами, а мы смотрим на него своими глазами, через вольный фокус своего предпочтения. В итоге у нас возникают свои впечатления и свои эмоции.

Главная
Карта сайта
Кликов: 1897189


При использовании материалов
данного ресурса ссылка на
Официальный сайт обязательна.
Все права защищены.


Карта сайта