Главная

Записки Александра Шапошникова 30

Россия – это великая страна, в которой государственное управление осуществляется в качестве побочного продукта личного обогащения.

Директивно-бессмысленный атеизм века прошлого сменился директивно- бессмысленной религиозностью века нынешнего, потому что в России новое мировоззрение не осиливает старое, а разочаровывает меньше, чем разочаровывало вчера.

Почему русские должны решать ключевые вопросы в России, спрашиваете вы меня? Отвечаю: потому что Россия это страна, в которой все, кроме русских, думают – эту потеряем, новую найдем.

Назначение философа – вытянуть человека из трясины пустого самомнения, дать постоять у себя на вершине, и снова отпустить в руки писателей с публицистами, но уже немного измененным.

Попробуем себе представить: туалетная бумага-убийца из арсенала шпионских средств…

Суть отношений русских между собой состоит в том, что они не обязаны делать друг другу добро, и поэтому желают только зла.

Нынешняя литература, зарабатывая у толпы шоколадку, придет туда, куда пришли уличные артисты – публика её покормит, покормит, перерастёт и бросит.

Я не вижу смысла в спорах о происхождении человека, ибо, как мне кажется, все спорящие правы – и те, кто чувствует себя потомком обезьяны, и те, кто ощущает себя творением Бога.

Если Карл Маркс – могильщик капитализма, то Россия – это могильщик марксизма. Как и гитлеризма. Как и пантюркизма. Как и бонопартизма. Как и прусского милитаризма. Как и монголо-татарского ордынства. Как и орденского пангерманизма. Как и хазарства. И т.д. ... Только не капитализма. Потому что могильщик капитализма – это Карл Маркс. До капитализма у России руки не дошли, и поэтому капитализм, как был, так и остался. А кого похоронила Россия, того уже не будет… Лишь бы за себя не взялась…

Россия подобна Ваньке-встаньке – то к грекам качнется, то к татарам, то к немцам, то к французам, то к евреям, то к американцам. Но выпрямляется и принимает устойчивое положение, вернувшись к русскому.

Компилят от плагиата отличается упоминанием имен обворованных, и поэтому считается не воровством, а литературным приемом.

Журналист пытается читателя заинтересовать. Публицист – ошеломить. Беллетрист – заинтриговать. Философ – подтянуть к себе. Издатель, опираясь на всё это – раскошелить.

Когда я вижу текст, на котором редактор не оставил живого места, я иногда думаю – а что, если бы я ему картину прислал? Или скульптуру?

«Философия и медицина сделали человека самым разумным из животных, гадание и астрология – самым безумным, суеверие и деспотизм – самым несчастным» – сказал Диоген. Толковый был человек… Ну, и сказал бы тогда уже сразу – что же сделало человека человеком?..

Эпитафия: «Здесь лежит человек, который поступил в жизни недальновидно – женился на красивой женщине и содержал её всю жизнь. Прохожий! А что ты сделал, чтобы тоже доставить удовольствие не только себе?..».

Идея свободы всегда зарождается в голове человека, но полностью реализуется только с её отсечением.

Творческий человек всегда пишущий. Если бы еще все пишущие были творческими…

В чем разница между писателем и графоманом, спрашиваете вы меня? Отвечаю – писатель пишет, потому что внутри него уже мало места книге, а графоман пишет, потому что вокруг уже мало публики.

Книга считается законченной тогда, когда ты окончательно исчерпал все средства спасти её текст от полного несовершенства.

Бальзак трудился до обмороков, и это то, в чём с ним для начала может потягаться каждый.

Журналиста интересует чужое мнение, публициста только своё, а философ вообще отрицает мнение, как законный род знания. В итоге мнение журналиста живет час, мнение публициста – день, а мнение философа – вечность.

Главная
Карта сайта
Кликов: 1911942


При использовании материалов
данного ресурса ссылка на
Официальный сайт обязательна.
Все права защищены.


Карта сайта